Сто вопросов о детях

29.01.2014

С 13 января в Женеве работает 65 сессия Комитета ООН по правам ребенка. До конца месяца эксперты будут рассматривать национальные доклады о выполнении положений Конвенции о правах ребенка. Российская Федерация свой отчет уже представила – его обсуждение состоялось накануне прошедших выходных. Как оно проходило? Об этом мы решили узнать у непосредственной участницы событий – председателя правления Фонда поддержки детей, находящихся в трудной ситуации, Марины Гордеевой, которая была в составе делегации от России.

- Марина Владимировна, чем, помимо содержательной части, доклад России в этом году отличался от предыдущего? Был ли он чем-то особенно примечательным?

- Подобные документы всегда интересны. В них – это я по опыту знаю, поскольку в разные периоды принимала в подготовке докладов для Комитета ООН активное участие – аккумулируется ценнейшая информация из различных ведомств, которая позволяет оценить прогресс, достигнутый государством в сфере помощи детям за 4 года. А в данном случае – за 8 лет, поскольку представляли сразу 5 и 6 доклад. Соответственно, можно было оценить и объем проведенной работы и «степень звучания» темы семьи и детей в обществе. Это во-первых. Во-вторых, со стороны экспертов было много вопросов о положении детей-инвалидов, сирот, детей, попавших в поле зрения правоохранительных органов, то есть о тех самых детях «в трудной жизненной ситуации», поддержкой которых занимается Фонд. Для того, чтобы представлять, какие акценты ставятся в этой сфере на международном уровне и учитывать их в своей работе, участие в событиях такого масштаба крайне важно, даже необходимо.

- Кто с нашей стороны отвечал на вопросы?

- В этом году делегация России была многочисленной: в нее вошли представители максимального количества ведомств, так или иначе имеющих отношение к обсуждаемой теме. Это, кстати, отражает ее политическую значимость для страны. Возглавлял делегацию замминистра труда и соцзащиты Алексей Вовченко, были в составе уполномоченный по правам ребенка Павел Астахов, председатель комитета Госдумы по делам семьи и детей Елена Мизулина. Также вошли в состав представители Минздрава, Минобрнауки, Миграционной службы, Минрегиона и другие. Высокими должностями и компетентными специалистами были представлены правоохранительные ведомства – Генпрокуратура, МВД, Следственный комитет. Такая представительная делегация дала возможность ответить на любой из вопросов, и ответить квалифицированно, апеллируя к конкретным сведениям, нормативным юридическим документам, а также прокомментировать проблемные моменты, существующие в той или иной сфере. Ведь эксперты ООН не просто оценивают положительную динамику происходящих изменений. Их интересуют и проблемы – как системного характера, так и конкретные случаи нарушения прав детей, которые становятся известны и привлекают внимание.

- О чем же спрашивали эксперты Комитета?

- Вопросов было много, наверное, более сотни. Некоторые, на мой взгляд, были направлены нашей стороне не совсем «по адресу».

- Любопытно, какие именно?

- Например, относительно защиты прав детей цыган. Эта проблема, безусловно, беспокоит международное сообщество, но для нас она едва ли является особенно острой. По поводу беспризорности задавались вопросы, в частности о том, есть ли проблема экономической эксплуатации, выработан ли глобальный план действий. Надо заметить, что это вопросы несколько запоздалые.

- Хотите сказать, что у нас этой проблемы не существует?

- Речь не о том, что подобных случаев не возникает – их, кстати, стало значительно меньше. Повсеместно действует система реагирования. Работают учреждения, готовые моментально принять такого ребенка, предоставить ему помощь и уход. Далее включаются процедуры определения статуса ребенка, разыскивают его родителей, родственников. И только в крайнем случае, если действительно нет семейного окружения, – решается вопрос о его дальнейшем жизнеустройстве. Так что вполне можно сказать, что в России проблема беспризорности, по крайней мере, с точки зрения организации помощи оказавшимся на улице детям, решена повсеместно.

- А что «по существу»? Какие реально острые темы затрагивались?

- Были вопросы относительно жестокого обращения с детьми в обществе и семье. Эксперты интересовались, существуют ли механизмы реагирования на такие ситуации, оказывается ли помощь пострадавшим детям, реализуются ли в стране информкампании, направленные на предотвращение таких случаев. И практически на каждый из вопросов с нашей стороны дан утвердительный ответ.

На многих территориях созданы службы, которые помогают реабилитировать детей, пострадавших от жестокого обращения. Только при софинансировании нашего Фонда в самых разных регионах - от Якутии до Твери – экстренную помощь детям, пострадавшим от жестокого обращения, оказывали более 90 мобильных служб, бригад и других подразделений. Развивается социальный патронаж, участковые социальные службы – их в разных районах работает уже более 300. В 2010 году стартовала Общенациональная информационная кампания по противодействию жестокому обращению с детьми. И она активно продолжается. В том же 2010 году заработал единый номер общероссийского телефона доверия 8-800-2000-122, который позволяет и детям и взрослым анонимно и бесплатно получить квалифицированную помощь психолога. За время работы телефона доверия поступило более 3 миллионов звонков и если смотреть данные по количеству детских суицидов, то за последние три года оно сократилось в два раза. Хочется верить, что деятельность именно этой службы тому способствовала.

- Наверняка не обошли стороной «закон Димы Яковлева» и международное усыновление…

- Как ни странно, это тема практически не звучала. Обсуждался вопрос, связанный с детьми, которые готовились к усыновлению в США. Был представлен список, направленный американской стороной, в котором в некоторых пунктах отсутствует даже фамилия ребенка, да и других неясностей много. Собственно, об этом и говорили.

- Какие вопросы задавали о детях-инвалидах?

- Они больше касались медицинской составляющей. В частности диагностики. Речь шла о том, насколько часто ставятся неправомерные диагнозы, из-за которых ребенка помещают в специализированный детдом. Минздрав России проинформировал, что в прошлом году было проведено специальное исследование, проверка всех диагнозов. Некоторые ошибки были выявлены, но о массовом характере говорить нельзя.

Естественно, эксперты интересовались инклюзивным образованием в школах, какие есть в этом плане инициативы, новые программы. Спрашивали о том, как улучшается общая система обслуживания детей-инвалидов и семей, в которых они воспитываются. Были вопросы о возможностях воспитания ребенка-инвалида в семейном окружении, а не в интернате.

- Эти темы сейчас в фокусе внимания…

- Безусловно, а вопросы инклюзивного образования выделены особо в программах Минобрнауки России. И сейчас существуют показатели по количеству школ, позволяющих совместное обучение детей с инвалидностью со здоровыми сверстниками, к которым регионы стремятся. Одновременно развивается и специальное, в том числе дистанционное образование для детей-инвалидов. Конечно, говорить, что все максимально возможное сделано рано. Но работа идет и есть все основания полагать, что в обозримом будущем вполне приемлемый уровень будет достигнут. Тому подтверждением служат и результаты пилотного проекта нашего Фонда по сопровождению детей-инвалидов и семей, в которых они растут. Они показали, что и база социальных служб уже имеется, и готовность выходить на новые уровни организации работы, обеспечивающие системные изменения, есть.

- Последнее время в СМИ обсуждается тема ювенальной юстиции. Эксперты Комитета проявили к ней интерес?

- Да, интересовались снижением числа приговоров несовершеннолетним, точнее – за счет чего это происходит. Есть ли специальные суды и когда они будут созданы по всей стране? Какие гарантии детям предоставляются в местах лишения свободы? Насколько доступно для родственников посещение?

Могу сказать, что для несовершеннолетних законом оговорены специальные процедуры дознания, судебного производства, особые условия отбывания наказания. Более того: система наказаний претерпевает большие изменения. Сейчас действуют не колонии для несовершеннолетних. Они теперь называются реабилитационными центрами. А это меняет и характер и направление деятельности. Есть программы реабилитации детей в местах лишения свободы, программы, позволяющие им после освобождения скорее вернуться к нормальной жизни, которые наш Фонд софинансирует.

Если говорить об антиювенальной кампании, то протест общественных организаций связан не столько с судебными процедурами. Недовольство вызвано вмешательством в дела семьи, случаями неоправданного, по мнению общественности, изъятия детей. Это, согласитесь, несколько иное. Сейчас идет серьезная законодательная работа над тем, чтобы ситуации, требующие изъятия ребенка, были четко прописаны и общие фразы относительно «опасности для жизни и здоровья» обрели более конкретное звучание.

- Чем в итоге закончилось рассмотрение доклада России?

- Завешилось все стандартной процедурой, то есть официальными рекомендациями Комитета, которые передаются по дипломатическим каналам. Точнее, еще не завершилось: соответствующие документы в страну пока не поступили. Думаю, что ознакомиться с ними мы сможем в ближайшее время. И судя по тому, на какой позитивной волне проходил диалог экспертов, рекомендации будут конструктивными.

Возврат к списку